Фасады и зады


Спрос на жилье, нефтяные доходы и намерение власти решить наконец жилищную проблему должны сделать следующее десятилетие эпохой большой стройки. Вот только как строить? Можно ли средствами архитектуры повысить качество жилья, чтобы оно не стало менее доступным? Пока же на первый план вышла проблема общего нездоровья городской среды, которую обсуждали в рамках первой Московской биеннале архитектуры на выездном заседании Общественной палаты.
Типовой проект, будь то хрущевка или современная многоэтажка, восходит к концепции «дома как машины для жилья», разработанной в 20?х годах прошлого века Ле Корбюзье под обаянием конвейера Генри Форда. «Фордик» в считанные годы превратил американцев в автомобилистов-частников, а своя жилая «ячейка» должна была сделать из европейца жильца-индивидуала. Но конвейерная сборка не уничтожила многообразие моделей, форм и цветов автомобилей. А вот с домами так не получилось. Хотя могло бы.
Возьмем для примера два типовых проекта московских пятиэтажек — в Марьиной Роще и на Речном вокзале. В первом балконы домов снабжены металлическим поддоном для цветочного ящика, во втором ничего подобного нет. Каждая четверка пятиэтажек в Марьиной Роще образует каре, внутри которого — тихий внутренний двор. На Речном дома стоят торцами к трассе, никаких дворов там нет. Автор первого проекта явно вдохновлялся воспоминаниями об Италии (он там учился) с ее летним пеклом, располагающим искать спасения в тенистых зеленых дворах. Второй проект верен чистоте книжного модернизма. Вряд ли метр арматуры, нужный для цветочных поддонов, что-то решал в себестоимости квартиры, но эти два отличающиеся лишь немногими деталями проекта породили две совсем разные культуры.
О пользе этих изысков можно спорить, но качество архитектуры и состоит из таких «мелочей». Инсоляция, климат-контроль, психологический комфорт, удобная планировка, выбор цвета, приватность территории часто не вопрос денег, а вопрос подхода, культуры, ноу-хау. Хороший архитектор может снизить энергопотребление, прорубив лишнее световое окошко, в разы удешевить ремонт, продумав планировку, и парой штрихов придать дому индивидуальность.
Эти хитрости, наиболее известные в хай-тековом исполнении модного англичанина Нормана Фостера, присутствовали раньше и в хорошем типовом жилье, предусматривавшем сквозное проветривание, световые колодцы, двухуровневые пространства. Историк Анатолий Коршунов обнаружил, что даже обычные советские торшеры и люстры 1920–50?х годов воплощали в себе целую теорию организации освещения, согласно которой любой осветительный прибор должен быть соразмерен помещению и человеку: на человека свет не должен давить — отсюда распространение плафонов. Это тоже архитектура. В первых сериях типовых домов продуманные подходы лежали в основе устройства вентиляции, планировки, переходов. Жаль, что многое потом потерялось.
Как примирить многообразие ситуаций и условий с желанием удешевить и ускорить производство? По мнению куратора биеннале голландца Барта Голдхоорна, это позволяют сделать индивидуальные решения с использованием стандартных компонентов. Еще в СССР существовали модели типовых секций, из которых можно было собирать разные проекты домов, подстраивая их под освещение, ландшафт и даже под группы старых деревьев. Увы, индивидуальность архитектора намеренно подавлялась у нас с 1950?х годов, и сегодня нужного числа способных на такие решения планировщиков просто нет.
Отдельная проблема в стандартах. Трудно поверить, но пятиэтажку с ее потолками в два двадцать лучшие умы времен Великой депрессии рассчитали, исходя из кубатуры необходимого человеку воздуха. Истоки забылись, но догмы и иллюзии остались. К примеру, теперь искусственное озеленение уже не создает город-сад. При переходе на многоэтажки о таком показателе, как плотность озеленения, речь уже не идет, да и посадки растут медленно, новоселов они точно не порадуют — разве что их детей. В сухом остатке одиноко стоящие башни на отшибе и душное шоссе без шанса услышать шум листвы над головой.
Наше типовое жилье — итог состоявшегося когда-то «мозгового штурма» архитекторов и спецов. Изобрести новое жилище поможет только новый «штурм» с участием сотен специалистов. И технологии, и дворы, и цветы — вопросы качества жилья. Но нужно ли сегодня это качество? Какой резон домостроительным комбинатам финансировать научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки, если при дефиците жилья дешевый квадратный метр любого качества легко находит потребителя?
Многие в стройкомплексе убеждены, что говорить о качестве, культуре проекта чуть ли не аморально, когда в стране стольким людям жить негде. Нужно больше, проще, быстрее. Но такой подход — чистое лукавство. Цена метра сродни айсбергу: риэлторы по простоте душевной забывают включить в нее умноженные на годы тарифы коммунальных услуг, стоимость потраченного на дорогу бензина и амортизации автомобиля, затраты на капремонт. А как подсчитать депрессивность и безысходность? Цену простуд, обусловленных неграмотной планировкой квартир, или времени, убитого на поездки в магазин? Каков денежный эквивалент недополученного кислорода и света? Эти затраты с годами непременно «догонят», но уже не застройщика, а жильца и город.
Когда-то наши архитекторы были обязаны об этом думать — этого требовало от них государство. Например, в Москве 1930?х годов был норматив, запрещавший строить жилые дома без торговых помещений в них, потому что застройщики и тогда норовили переложить заботу об инфраструктуре на чужие плечи. Потом этот норматив отменили, и сегодня администрации городов особой темой в повестке дня рассматривают проблему магазинов шаговой доступности, а жители вынуждены довольствоваться палатками и крошечными круглосуточными торговыми точками с дежурным ассортиментом.
Аргумент застройщиков — что вмешательство государства в эту сферу противоречит законам рынка — опровергается практикой Запада. Там градостроение всегда жестко регулировалось налоговыми, санитарными и кредитными инструментами независимо от направления экономической политики. Государству есть прямой смысл озаботиться проблемой архитектурно-планировочных решений. Ведь их последствия всегда ложатся тяжким бременем на бюджет: недополученных удобств люди требуют с властей города. Но есть ли надежда, что в условиях дефицита жилья граждане смогут пролоббировать или хотя бы сформулировать пожелания к комфортному жилищу?
Судя по тому, как идет жилищная реформа, вряд ли. Такой культуры общественного сознания у нас просто нет, а представления о комфорте довольно варварские, часто измеряемые весом мрамора, особенно на фасаде. Если в массе своей у нас даже образованный средний класс считает, что ходить пешком — это унижение, какой уж тут спрос на бульвары? И на балконах, где запроектированы цветочные поддоны, редко растят цветы. Вряд ли с задачей справятся и муниципалитеты, страдающие коррупцией, низкой квалификацией сотрудников и местечковостью интересов. Опыт показывает, что качество и культура жилья, в том числе типового, в конечном счете зависят от социальных доктрин национального уровня (как было в СССР, как было и есть на Западе) и личных качеств зодчего. Искусный зодчий был дорог всегда, и кварталы наших городов — это прежде всего галерея имен, иногда мировых.
Но конвейерный подход 1960?х, действительно решивший жилищную проблему миллионов людей, заложил бомбу под будущее: «панель», технически обреченная на замену, скоро вынудит страну провести аналогичную застройку по второму кругу. А может, выгоднее дотировать разработку «долгоиграющих» и высокотехнологичных типовых проектов — многоэтажек, пятиэтажек, коттеджей? В конце концов, это вопрос будущей финансовой безопасности государства.
Что такое архитектура в массовом понимании? Фасад, красота, стиль. Но говорят, то, что надежно и хорошо продумано, чаще всего и красиво. И классические, и модернистские образы зданий родились из хитроумных конструктивных решений. Так что, скорее всего, насыщенность проекта технологиями, функциями, опциями и решениями для внутренних пространств повлечет и яркие внешние решения. Тем более что способный архитектор-конструктор всегда выкроит толику бюджета и на образ, ведь это вопрос не столько денег, сколько спроса и вкуса.